Антон Трубецкой приехал в Москву из Архангельска в прошлом году — поступать в МГУ.
Неуемная энергия потянула Антона в политику — он отправился путешествовать по штабам молодежных организаций. Впечатления он заносил в компьютер, а потом поделился ими с «Re:Акцией».
В № 3 мы напечатали фрагмент дневника Антона о походе в «Оборону». Теперь — о том, как он решил проверить, что представляет из себя лимоновская НБП.

После похода в «Оборону» остался осадок какой-то неопределенности. «Это свойственно нашим либералам, особенно молодым, оставлять осадок неопределенности», — поделился со мной хороший знакомый, знающий не понаслышке рынок молодежной политики. Он же и посоветовал сходить в более решительно настроенную и уверенную в себе организацию. «Например, в АКМ».
На сайте «Авангарда красной молодежи» (АКМ) вывешена скупая информация о целях, зато есть длинный список акций. С трудом отыскал координаты. Мне посоветовали не ходить одному, а взять с собой товарища покрепче. Мол, в АКМ ребята слишком решительные. Обеспечив себе охрану в лице друга с параметрами штангиста, я отправился «ставить крест на капитализме».
Найти указанный на сайте дом не составило труда. Я набрал номер квартиры по домофону. Но на мою просьбу о вступлении в АКМ возмущенный женский голос сообщил мне, что здесь квартира, а не… в общем, что здесь квартира.
Я попытался дозвониться по одному из указанных на том же сайте мобильных номеров.
— АКМ? — ответил мне какой-то парень. — На фига вам оно сдалось? Давай лучше к нам, в НБП, у нас лучше.
— Я в АКМ хочу! — почти прокричал я.
— Ну, как знаешь, — немного испугался мой собеседник, — с ними связаться тяжело, могу дать телефон жены Удальцова.
Я не знал, кто такой Удальцов. И сдался:
— А вы сильно отличаетесь от АКМ?
— Да нет, одним и тем же практически занимаемся. Подожди немного…
Трубку передали какой-то девушке.
— Привет! Тебя как зовут? — спросила она.
— Антон, а тебя?
— Маша. Тебе сегодня удобно встретиться?
— Конечно.
Мы договорились встретиться через час на одной из станций московского метро.
Ровно в назначенное время я и мой «телохранитель» были на месте. Почти сразу я заметил в толпе симпатичную девушку с красными волосами, которая довольно часто поглядывала на меня. «Точно, нацболка», — процедил мой товарищ, которому все это начало надоедать и хотелось идти пить пиво. Игра в гляделки продолжалась еще минут 10, затем к девушке подошел парень. Я успел заметить, как она указала ему на нас. Парень осторожно поинтересовался: «Антон?» и, уладив все шпионские формальности, мы направились в один из офисов НБП.
По дороге Мария занялась ликбезом. Она рассказала мне о партии и объяснила, чем НБП лучше АКМ. Оказывается, у них все гораздо серьезнее, а АКМ всего лишь пытается им подражать. Также я узнал, что вся Москва поделена на несколько округов, и за каждый отвечает «окружная бригада». Нас вели как раз в штаб одной из таких бригад. «Идет борьба!» — воодушевленно говорила Мария.
Я так увлекся беседой, что даже не заметил, как мы подошли к зданию, огороженному забором. На черной двери висело объявление, извещавшее всех о том, что здесь находится магазин. Сразу за дверью мы столкнулись с двумя девушками, одетыми в черную униформу. Вопреки моим ожиданиям, помещение действительно оказалось магазином, в котором продавалось все: от халатов и обуви до детских игрушек. За кассой восседал бдительный мужчина-продавец, он же — НБП-ресепшн. Поздоровавшись, мы прошли в проем за его спиной. Выкрашенный в черный цвет коридор вел в небольшую комнатку. Там нас встретил еще один активист. Он еще раз указал нам на преимущества НБП перед всеми остальными политическими организациями и АКМ в частности. Пообещал пригласить на общемосковское собрание, куда иногда «сам Лимонов приезжает и общается с активистами». Пока мы вникали в идеологию, в комнату входили новые люди. Один из них, по иронии судьбы, оказался бывшим акаэмщиком. Когда он узнал, куда мы ходили вступать в АКМ, то сильно удивился и сообщил нам, что мы ходили на сверхсекретную конспиративную квартиру Удальцова. Но опять-таки не объяснил, кто это такой.
Пришлось подождать, пока не собрался весь состав «бригады» — восемь человек. Началось совещание. Мы с товарищем разместились в углу на пуфиках. Активисты обсуждали предстоящий митинг, в котором неожиданно предложили принять участие и нам.
— Новенькие, давайте, присоединяйтесь! Будет много ментов и драйва, — сказал худенький паренек в очках. Мой крепкий товарищ явно собрался встать во весь свой немалый рост и сказать, что он думает по этому поводу. Но тут один из активных участников дискуссии ни к селу ни к городу предложил собрать членские взносы. Новая идея заняла присутствующих еще более, чем вопрос о количестве ментов. Нам предложили принять участие и в этой «акции». Я отказался, аргументировав это тем, что пока не член партии. Тогда тот же активист предложил нам сдать деньги на замену пропавших на последнем мероприятии мегафонов.
…Не помню, как мы оказались на улице. У моего друга оказались в руках 3 номера газеты «Лимонка» и список литературы, который необходимо прочитать начинающему национал-большевику. Он донес их до ближайшей урны.
— Секта, блин, — процедил сквозь зубы мой «телохранитель», который за час «совещания бригады» стал бледным и злым. — Это и есть твоя молодежная политика? Все, теперь звони только когда захочешь угостить меня пивом.
Дома я снова залез в интернет. Сергей Удальцов оказался лидером АКМ. Но звонить ему как-то расхотелось. И на митинг я не пошел.

Р. S. Вместо митинга Антон Трубецкой отправился в Севастополь, где украинское «Студенческое братство» захватывало российские маяки. Отчет о знакомстве с политическим экстримом на Украине — в ближайших номерах «Re:Акции».