В дневном кафе два молодых явно отлынивающих джентльмена обсуждали (разумеется) взаимоотношения полов, откуда логично перешли к источникам вдохновения, а оттуда — к концепциям мироздания, и вдруг один сказал, что его больше всего морально поддерживает и идейно вдохновляет осознание неизменности количества материи во Вселенной.

У меня в руках как раз была газета с новостью от IBM: в мегакорпорации искусственного сознания разработали методику переработки кремниевых пластин в солнечные батареи, и я переживал энтузиазм от возросшей гармонии мира. Это же здорово, что сломанные или бракованные процессоры и платы обретут новую жизнь и более того — добавят огонька человечеству, вместо того чтобы быть бездарно уничтоженными.

И вот я понимаю, что вся цивилизация планеты Земля не может уничтожить сгоревшую микросхему!

Мы можем ее замуровать в бетон, можем расплавить, можем раздолбить в порошок, вообще распылить на атомы — но этот порошок, эта пыль, эти атомы останутся вокруг нас, причем ровно в том числе, в котором представляли собой микросхему. Более того. Их было столько же и до того, как они стали микросхемой.

Вокруг меня стояли столы, сделанные из полезных ископаемых и органических полимеров; в чашках плескались бульоны и кофе, которым предстояло как бы исчезнуть в желудках; желудки содержались в людях, которые когда-то были меньше в длину, ширину и в весе, а еще раньше как бы не были вовсе. Я попытался представить себе, как все это, окружающее меня, всегда было и всегда будет, меняя только очертания и соседство — как музыка в колонках и кадры в телевизоре.

Мы не создаем и не уничтожаем. Мы только преобразуем.

Срочно требовалась мораль, и я назидательно сказал всему человечеству в своем лице, что не стоит обольщаться насчет собственной значимости, собирая машину времени на базе стиральной или убивая комаров.