Есть основания полагать, что я никогда не стану Владимиром Спиваковым, Егором Титовым или Анастасией Волочковой. Жизнь так устроена, что ее невозможно повернуть назад, и время ни на миг не остановишь. Некоторые жизненные пути требуют слишком раннего выбора, настолько раннего, что его приходится перекладывать на плечи родителей, потому что сам ты еще не можешь осмысленно сообразить — Спиваков ты или Волочкова. Но зато если родители угадали, ты получаешь хорошую временную фору и огромный такой трамплин, с которого в предназначенный для этого момент взлетаешь и паришь. Это если «да». А если «нет» — то нет. Но это присказка. Сказка о другом.

Есть основания полагать, что я не стану второстепенным персонажем фильма «В постели с Мадонной», папарацци не подсекут меня в неглиже с Кирой Найтли и новым мужем Аллы Пугачевой мне тоже не бывать. Причины — зеркальные по отношению к предыдущим: чтобы добиться чего-то на этой стезе, потребуется время, по истечении которого Кира Найтли выпадет из-под прицела папарацци, фильм про Мадонну уйдет в архивы, а Алла Пугачева придумает что-нибудь более экстравагантное для развлечения обожающей ее страны. Впрочем, это опять присказка.

В начале 90-х зажравшийся Голливуд в поисках свежих сценариев наткнулся на мелкий локальный прикол, праздник районного масштаба: День сурка в городе Панксатони, штат Пенсильвания, США. К тому моменту добрые панксатонцы провели свое мещанское муниципальное мероприятие сто с небольшим раз и никого не трогали, на всемирную славу не посягали. Однако именно к ним сценаристы задумали отправить в командировку журналиста, который не сумел вовремя уехать из Панксатони из-за снежного бурана и попал во временной коллапс: каждое утро он просыпался в один и тот же повторяющийся день. Этим днем мог быть праздник независимости острова Пасхи, или день рождения Санта-Клауса, или празднование Всемирного дня объятий у канадских эскимосов, но волею Голливуда им стало 2 февраля, День сурка.

Я хорошо помню, как 14 лет назад пришедший на пиратских видеокассетах фильм фигурально взорвал мозги всей российской молодежи, пытающейся оставаться думающей в разгар передела собственности и капитализации страны. Пострадали крыши и «гуманитариев», и «технарей», все обнаруживали в фильме ответы на какие-то свои основные и важные вопросы: как на самом деле течет время, сколько существует параллельных реальностей, как соблазнить барышню за одну чашку кофе, что такое идеальное самоубийство и как безнаказанно ограбить банк.

В меня «День сурка» тоже попал. Я понял это гораздо позже, когда спала волна ажиотажа и прошло некоторое время забвения. Понял, когда ощутил потребность сдуть пыль с заветной (!!!) кассеты и показать фильм кому-то еще. Я так и сделал: сдул и показал, потом показал еще и еще раз и показываю до сих пор всем новым появляющимся в моей жизни людям, которые мне симпатичны, а «День сурка» еще не смотрели. Я стараюсь не говорить им ничего от себя, не давить на мозги. Но вам по секрету скажу. Главное, что зашифровано в «Дне сурка» и что может стать тайным оружием каждого на всю дальнейшую жизнь: все поправимо. Не бывает необратимых поступков, непростительных ошибок, фатальных ерроров. Все можно исправить, отмотать назад и начать с нужной точки бэк-апа. Если, конечно, остаешься живым. И за исключением того, что в Волочковы-Спиваковы-Титовы не метишь.

Все поправимо.