Бывает и такое: идете вечером домой, а попадаете туда, где мужчина с бородой и элегантными жестами, в окнах поют, играют на скрипках и роялях, где-то аплодируют. С вами не случалось? У меня – было. Мужчина с бородой и элегантными жестами – это памятник П.И. Чайковскому, «поющие - играющие» окна – это репетиционные классы, а аплодируют в Большом зале. Все вместе называется консерватория. Здесь учат играть классическую музыку будущих академических музыкантов*.

Если включить ярче тусклый свет консерваторских залов и присмотреться к сцене или оркестровой яме повнимательней, вдруг выясняется, что серьезность музыкантов – напускная, а строгая академичность музыки – всего лишь ширма, за которой скрывается настоящее творчество: смешное, интересное, искрометное, спонтанное! Вы хотите увидеть в бесконечных оперных партиях и симфонических прелюдиях истинный творческий акт? Тогда не пропустите главное…

 

Звезды оперной сцены, как известно, люди большие. И в переносном смысле, и в прямом. А еще звезды оперной сцены неплохо знают итальянский язык – в отличие от обычных исполнителей, которые лишь воспроизводят звучание итальянских слов.

Опера в самом разгаре: главный герой исполняет любовную арию. Его «возлюбленная» замечает, что у певца от очень эмоционального исполнения порвались брюки на… в общем, сзади порвались. Певица, дождавшись своей партии, совершенно невозмутимо и в рамках музыки поет своему партнеру на хорошем итальянском: «Пожалуйста, не поворачивайтесь спиной к публике, у вас штаны на заднице порвались».

Так случилось, что именно на этот спектакль пришла итальянская делегация…

 

Сцена дуэли Тибальта и Меркуцио. Как нам стало известно, Тибальт должен смертельно ранить Меркуцио и сбежать. А истекающему кровью Меркуцио следует пропеть для Ромео «Чума на оба ваши дома» и умереть. Во время поединка Меркуцио случайно ломает бутафорский меч Тибальта, и у того в руках остается только эфес. Тогда Тибальт, не придумав ничего лучшего, отбрасывает обломок меча и душит Меркуцио, как Отелло Джульетту. Вернее, только пытается придушить, поскольку агонизирующему Меркуцио еще нужно пропеть несколько строк текста и только после этого упасть. В данном случае – задушенным.

Говорят, на той же сцене некоторое время спустя Отелло пришлось зарубить мечом Дездемону. Но уже по каким-то другим причинам.

 

В симфоническом оркестре есть такой инструмент – гонг. Используется только в кульминационных моментах произведения, обычно ближе к финалу, когда кто-то умер или небеса разверзлись. Поэтому ударнику не обязательно сидеть на сцене или в оркестровой яме весь концерт, достаточно аккуратно и незаметно вернуться к своему месту вовремя и ударить в гонг. Все остальное время он может провести в буфете для сотрудников, там есть громкая связь – трансляция со сцены. Случилось так, что засиделся ударник в буфете – слушает трансляцию и понимает, что опаздывает к своему «коронному выходу», но все равно мчится на свое рабочее место. В это время дирижер взмахивает руками и к своему ужасу обнаруживает, что музыканта нет на месте. А тот подбегает к краю сцены, видит жест дирижера, и отчаявшись, снимает ботинок и через всю оркестровую яму бросает в гонг.

Заметим: попал, даже не нарушив общий ритм симфонии.

 

В камерном коллективе музыкантов мало. Поэтому все они на виду: если кто-то отсутствует, зрители тут же замечают «недостачу». Перед началом концерта за кулисами дирижер обнаруживает одного из своих альтистов в непотребно пьяном состоянии: тот способен лишь стоять на ногах и держать в руках инструмент, ни о какой музыке не может быть и речи. Дирижер принимает решение: вручает ему альт и отправляет на сцену с единственной установкой: не играть, а просто водить смычком по струнам. Начинается концерт. Оркестр играет, пьяный альтист водит смычком поверх струн настолько убедительно, что дирижер между делом показывает ему большой палец: продолжай в том же духе. Что увидел в том жесте альтист, осталось загадкой даже для него самого на следующее утро. Зрителям предстала такая картина: сразу после одобрительного «продолжай в том же духе», нетрезвый музыкант оставляет свой альт, подходит к дирижеру и с широкой улыбкой, пытаясь перекричать скрипки и виолончели,  спрашивает: «Ну как? Вот так нормально?»

Между тем, гастроли этого известного камерного коллектива прошли, как всегда, при полном аншлаге.

 

Сцена: масштабные декорации, крепостная стена, лестница вниз. По лестнице в сопровождении конвоя идет герой, которого, по сюжету, сейчас должны расстрелять. Герой всходит на эшафот, внизу выстраивается группа солдат-статистов с ружьями. В ружьях – по одному холостому заряду. Офицер медленно поднимает саблю – это команда на стрельбу. Герой собирается пропеть прощальные слова. Вдруг кто-то из статистов не выдерживает и стреляет. Остальные, сорвавшись, тоже палят без разбору. Но музыка продолжает звучать, герою нечего делать – он поет прощальные слова. Заканчивает петь и уже вроде готов к смерти. А убивать его нечем. Впрочем, среди статистов находится один, который не стрелял. Но он понимает, что его выстрел заглушит драматический апофеоз музыкальной сцены. Тогда статист решает акцентировать трагическую развязку: поднимается на эшафот и в упор стреляет в героя.

Говорят, большинство зрителей в тот вечер не заметили в опере Пуччини ничего необычного.

 

Артисты и музыканты на гастролях, даже если они не задействованы в данном концерте или спектакле, иногда подрабатывают в массовке. По сюжету оперы «Мазепа», кто-то наступает, кто-то отступает, оставляя убитых в бою. Один из массовки накануне познакомился с девушкой, которая пришла встретить его к служебному входу и уже ждет. Молодой человек договаривается с друзьями о том, что он после своего первого выхода в составе массовки сбежит на свидание, а друзья его не выдадут. Первый акт оперы. Во время батальной сцены друзья решают подшутить и стреляют в парня. Тот, тихо ругаясь, вынужден изобразить тяжело раненного бойца, который медленно ползет к кулисе. Когда до спасения остается пара метров, кто-то из друзей возвращается на сцену, приставляет ружье к голове парня и стреляет еще раз, «добивая» его. Статист вынужден «умереть» на сцене. После этого среди трупов еще долго поют песни и арии. Парень еще долго лежит на сцене, пока девушка ждет его на улице.

Чем закончилась история для парня с девушкой – неизвестно, а розыгрыш удался на славу.

 

Молодой человек из маленького провинциального города никогда раньше не бывал в опере. Оказавшись в зрительном зале, он сел в первый ряд партера, прямо за спиной дирижера, чтобы все разглядеть. Весь спектакль он увлеченно смотрит не на сцену, а в оркестровую яму, ему все интересно. В конце первого акта, когда зрители аплодируют артистам, молодой человек все так же увлечен музыкантами. А там первая скрипка переворачивает нотную страницу, заглядывает в нее – страница пустая. Первая скрипка смотрит на дирижера и говорит: «А… у меня все». Дирижер переворачивает страницу партитуры у себя на пульте, смотрит на первую скрипку и говорит: «У меня тоже все… По пиву?» Первая скрипка: «По пиву!» Оба уходят.

Нам точно известно: тот молодой человек впоследствии стал актером.