У меня было две заветные мечты. Первая – начать публиковаться в больших печатных изданиях. Вторая – получать мешки писем от читателей. Начав писать статьи, я сотни раз представлял себе самое первое письмо. В моем воображении  оно было очень трогательным, а благодарность, которую высказывала мне преданная читательница, так и вовсе била через край. И вот стоило только прийти на работу в паршивом настроении, это случилось.

К моему глубочайшему удивлению, письмо было малограмотным, бесцеремонным, а никакой благодарностью даже и не пахло – читатель, определенно студент-второгодник, ругал мою статью об одном маргинальном кинофестивале на чем свет стоит. В ней, по его мнению, я переврал все, что только можно было переврать, а возмущению по поводу того, что в редакции зря держат такого человека, как я, занимая драгоценное место, не было предела. Переварив первые впечатления, я едва удержал себя от не менее язвительного ответа и неожиданно для себя понял, что по-настоящему благодарен этому человеку. Не столько за его несуразную критику, сколько за сам факт существования другого, противоположного мнения и этого живого негодования. Я понял: то, что я делаю, способно вызывать какие-то эмоции, пусть и негативные. Безудержное желание самовыражения поутихло, а в голове все чаще появлялись мысли о людях, которые мои тексты читают.

После появились другие письма, в том числе и с благодарностями,  даже изложенными точь-в-точь, как я себе представлял. Но именно то первое письмо оказалось для меня самым важным, поскольку все остальные и сравниться с ним не могли по своей искрометности и искренности, а посему слились в приятный фон доброжелательной ко мне действительности. А это навсегда врезалось в память.