2005-й войдет в историю, нашу и мою личную, как год, в котором, несмотря на огромную путаницу, многое окончательно стало ясно.

Стало абсолютно понятно, что молодежь не будет движущей силой оранжевой революции, да и самой революции не будет. И при этом я, как и многие другие, впервые увидел, как молодежная политика выплеснулась на улицы — например, как скины АнтиФа гоняют по центру столицы Фа-скинов. Многие запомнили многотысячные манифестации «Наших» и малотысячные митинги объединившихся левых и правых. Союз же «Яблока» и НБП, заключенный в этом году, окончательно сбил с толку противников и сторонников и тех и других.

Оранжевой революции не будет по тысяче причин. Одна из главных — в стране сформировалось непротестное большинство. Внутренний протест у него только один: против революции, как ее ни разукрась.

Лично я никогда не хотел оказываться в одной колонне с большинством, особенно воинственным — с детства. Но тут столкнулся с задачей посерьезнее, чем «как не вступить в комсомол и при этом поступить на журфак» (была у меня такая проблема в начале 90-х): а как сделать так, чтобы не иметь отношения ни к большинству, ни к меньшинству? Они друг на друга — стенка на стенку, и все говорят: выбирай. А мне очень не хочется выбрать и потом жалеть.

Оранжевой революции не будет — дорого. Дешевле — уличные беспорядки. Для них не нужны партии и движения, достаточно одного отморозка, который при большом скоплении толпы первым бросит камень в витрину. Спрос на отморозков уже опережает предложение.

Я своего первого «идейно-окрашенного» отморозка с «розочкой» из разбитой бутылки, который гнал мимо меня 4 ноября в центре Москвы не то скина-фашиста, не то скина-антифашиста, запомню на всю жизнь.

Отморозкам не нужны не то что идеология, но даже недовольство или протест. Специально для них синтезирован наркотик: «Экстремизм — это круто». И уже в этом году его пробные партии, выброшенные дилерами в толпу, пошли на ура. Я видел.

Революции не будет. Но и в октябре 1917-го был всего лишь переворот, совершенный кучкой сравнительно молодых людей, которые мало что умели, кроме как кидать булыжники в витрины. Самому старому, по кличке Старик, Ульянову-Ленину было всего-то за сорок. Если бы дело происходило в 2005-м, большевики наверняка были бы молодежным движением, а не «взрослым», и «Re:Акция» о них бы наверняка написала.