Героям кино оральный секс практически запрещен. «Льготники» — сплошь злодеи и отбросы общества. Изредка — глубоко несчастные люди, к тому же несчастье то и дело или причина, или следствие пагубной слабости. Так, в первом же пришедшем на ум фильме «Роковая женщина» главному герою (в исполнении Майкла Дугласа) и по совместительству жертве минета придется горько раскаяться в том, что он поддался порыву слепой страсти: из-за короткого сеанса орального секса семья Майкла оказывается на грани разрушения. Во всяком случае, именно такой вывод напрашивается после просмотра.

А в другом «большом» фильме «Пароль «Рыба-меч» минет выступает как некая проверка на вшивость героя Хью Джекмана. И без того крайне сложное задание по взлому суперзащищенного сайта на время становится невыполнимым. Причина — блондинка, примостившаяся у Джекмана между ног. Сайт-то хакер, конечно, сломал, но от минета получил скорее стресс, чем удовольствие. Мог и погибнуть. Спасло его, наверное, то, что «положительность» персонажа весьма спорна: ведь несмотря на муки совести, он практически весь фильм играет на стороне отрицательных героев, да и сама профессия хакера вечно балансирует на грани добра и зла.

Но эти примеры лишь цветочки по сравнению с тем, что творится в авторском кино, несмотря на то что его принято считать менее закомплексованным. Однако в нем, в авторском, вопрос о неоднозначности героев, занимающихся оральным сексом, даже не стоит: все они по умолчанию аморальны — порноактеры, геи, наркоманы или трудные подростки, однозначно «плохие» даже в тех сюжетах, где граница между «хорошим» и «плохим» старательно размывается.

Чего стоит, например, момент из психоделического арт-порно «Капризное облако», когда главный герой-порноактер подсматривает за своей подругой во время съемок очередного фильма. В самый ответственный момент он не выдерживает: притягивает ее к себе и заставляет сделать себе минет. При просмотре этой сцены возмущение происходящим перекрывается разве что страхом за жизнь девушки, которая, кажется, вот-вот задохнется.

Показателен в этом плане и «Мой личный штат Айдахо» арт-хаусного режиссера Гаса Ван Сента, где главный герой зарабатывает на жизнь тем, что за двадцать баксов отсасывает у любого мужика. Ну и что, что это метафора, без которой пострадает вся система символов режиссера? Такая, значит, система. Далеко не каждый зритель будет искать подтекст орального секса в туалете. Вывод, который первым приходит в голову: рожденный сосать летать не может.

Фильмы, занимающие промежуточное положение между «большим» кино и арт-хаусом, лишены голливудской стыдливости, и в то же время их аудитория очень велика. Ставший культовым «Реквием по мечте», плач о наркоманах и филиппика наркодилерам, бьет осколочным и по секс-теме. Наркоманка, делающая минет толстому негру-сутенеру за очередную дозу, а потом и вовсе попадающая к нему в секс-кабалу, требует сочувствия за свою несчастную судьбу. А оральный секс вкупе с наркотиками и негром — атрибут этой несчастной судьбы. В «Кен-парке» где-то в начале фильма сцена куннилингуса еще может восприниматься как относительно нейтральная (если не считать того, что парень выставляется изрядным болваном с неуместными вопросами к даме «Тебе хорошо? Тебе хорошо?»). Но потом, когда отец в порыве нездоровой и неудержимой страсти рвется отсосать у спящего сына, сигнал зрителю от создателей «Кен-парка» поступает четкий и однозначный: хорошее дело минетом не назовут.

«Все это похоже на какую-то разводку». Почему положительным персонажам нельзя заниматься оральным сексом? Почему отрицательные используют его как оружие против положительных? Почему авторы фильмов, за исключением узкоспециально-эротических, используют его как метафору обиды, помехи, устрашения, слишком дорогой платы, наказания? И почему так происходит уже многие годы, несмотря на разные сексуальные революции, падения запретов, переоценки ценностей и демографические кризисы?..

Может быть, и правда над всем этим — тень зловещих транснациональных корпораций, производителей сосательных конфет, желающих полностью монополизировать сферу оральных контактов? Больше и в голову ничего не приходит.