Заниматься сексом и есть — стыдно. Еда связана с дефекацией. Удовольствие чревато расплатой.

В детстве я мечтал не пить и не есть. Это было отцензурированное Фрейдом желание никогда не мочиться и не испражняться. Что, в свою очередь, было отцензурированным желанием никогда не совокупляться. Что отталкивает в совокуплении? То, что в обмен на непродолжительное и весьма непостоянное удовольствие ты получаешь чудеснейший подарок — другого человека, бр-р-р... В детстве я не знал, зачем он. Было и так нормально.

 

* * *

Тест Люшера сообщает, что в хронической стрессовой ситуации люди психологически тянутся к комфорту и сладострастию. Когда Древний Рим пребывал в упадке, он все время жрал и совокуплялся. Не вставая — жрал и совокуплялся. Жрал и совокуплялся. Жрать и совокупляться — это одно и то же.

Древний Рим был рабовладельческим государством. Современный Рим — тоже. Офисное рабство связано с чувством голода. Офисный раб всегда хочет есть. Жрать! Протягивает корявые руки. Торопится опоздать. Четыре раза за смену ходит в буфет и все равно остается голоден. Буфет для него — это бегство.

 

* * *

Еда уродлива. Чтобы снять ее для рекламы, нужен специалист. Называется «дизайнер еды». Чтобы снять порнографию, тоже нужен специалист — замазывать прыщи на задницах. Или накрывать актеров шелковым одеялом — тогда это будет называться «фильм категории А».

Шелковые одеяла и фильмы категории А — отвратительны. Совсем другая фигня — если ты вкалываешь в лесу на морозце, думая без слов примерно такую мысль: «В этом квартале повезло с участком — точно обойдем бригаду Удальцова. А чем это так задорно повеяло в звенящем от морозца и напоенном хвойным настоем воздухе? Ах, это же Люська-повариха подбросила полешек в уютно потрескивающую матушку-печку! Ах, как она нежна и толстожопа, эта Люська, ах, какие у нее замечательные шерстяные рейтузы!»

Намашешься топором, поднимаешься вразвалочку по скрипучей приступке в вагончик, отряхнешь, солидно матерясь, снег с валенок. А Люська уже шустрит, зараза, с половником. И дух такой, что его ж мать, товарищи! И картошечка там, и лучок, и мясцо, соструганное топором с заледенелой лосиной туши! И самогона пряного на столе стакан — норму ж выполнил…

 

* * *

Советские фильмы категории «Девчата» и «Карьера Димы Горина» — это фильмы про титанов полового совокупления. Им не нужны замазанные прыщи — у них и так бензопила «Дружба». Гоголь писал когда-то, что мелькнувшая под юбкой щиколотка возбуждает сильнее, чем вываленная на всеобщее обозрение филейная часть. Это потому, что Гоголь был здоровым человеком и не ел пищевых добавок. Рабам бензиновых выхлопов мало щиколотки. У них не бензопила, а в лучшем случае авторучка. С колпачком из проверенного электроникой и смазанного лубрикатором латекса.

В советских фильмах про радость труда нельзя было показывать секс. (Это правильно: то, что показывают в кино, постепенно исчезает из жизни. Радость труда показывали — и она исчезла.) Вместо секса в советских фильмах показывали еду.

 

* * *

Порнография не возбуждает. Ну, вы помните эти телепрограммки: «Шмяк» с Андреем Макаревичем, «Дешево и сердито» с Дарьей Донцовой, «Кто из двух команд мудаков быстрее сделает из яиц яичницу» и так далее. А вот когда читаешь про НАСТОЯЩИЙ БОРЩ в книжке современного писателя-деревенщика Бориса Екимова — возбуждает так, что хоть святых выноси.

Потому что — знаете что? Потому что передовая наука установила: телевизор — это говно. Там даже голую девку ухитряются показать так, что не хочется мастурбировать. А хочется блевать. Или спать. Или — что гораздо лучше — пойти покушать.