…На традиционной планерке в газете редактор опрашивал корреспондентов об их планах на завтра. В тот вечер я был очень доволен собой, потому что заранее представлял себе, как удивятся коллеги, услышав, что я ему предъявлю в качестве темы для репортажа.

Однако когда я, стараясь говорить максимально небрежно, по-будничному, сказал, что завтра активисты партии Лимонова намерены захватить здание Минюста, редактор меня просто не понял.

— Как это — захватить? — переспросил он.

Вопрос поставил меня в тупик. Мне казалось, что это и так понятно: захватить — значит захватить.

— Как революционные матросы в семнадцатом брали Зимний.

— То есть у тебя завтра революция? — уточнил редактор.

Я кивнул.

— Фигня какая. Больше ничего нет? Ну ладно, иди на революцию. Только фотографа не забудь с собой взять.

На следующий день мы с фотографом и еще двое журналистов — корреспондент и оператор какого-то дециметрового телеканала, — заняв наблюдательные позиции на улице Воронцово поле, ждали начала революции.

Революция началась так: на крышу минюстовского здания вылезло полтора десятка молодых людей. Они приковались наручниками к ограждавшей крышу решетке, растянули транспарант с надписью «Есть такая партия!» и начали топать ногами по крыше и скандировать: «Чайка, вылетай!» Чайка — это фамилия тогдашнего министра юстиции.

Они топали и кричали, а я стоял у министерского забора и, наблюдая за происходящим, думал о том, как будет злорадствовать редактор — он оказался прав, «революция» никак не тянула на информационный повод для полноценной заметки. Фигня, как и было сказано.

Подъехали милицейские «Жигули», из них вылез милиционер, задрал голову, посмотрел на крышу, выматерился и вызвал кого-то по рации. Оказалось, спасателей. Приехал джип МЧС, бригада спасателей поднялась на крышу. У них были с собой такие огромные кусачки: рукоятка длиной метра полтора. Этими кусачками спасатели стали перекусывать наручники, которыми нацболы приковались к крыше.

Нацболы запели песню про «Варяг». По мере снятия активистов с крыши песня становилась все тише и, когда спасатели свою работу закончили, затихла совсем.

— И что, это — революция? — пробурчал редактор, меняя мое «Нацболы захватили Минюст» на более задорное «Нацболы испортили министру юстиции обед».

Это было давно, три года назад. И вот в понедельник на лентах информагентств появились сообщения о том, что национал-большевики захватили здание очередного министерства, на сей раз Министерства финансов. Все было точно так же, как три года назад, и два, и год назад — флаги, приковывание наручниками, снятие с крыши с последующим составлением протоколов. В тысячный раз лимоновцы показывают нам: смотрите, как мы умеем!

Мы видим. Мы, собственно, давно уже не сомневаемся, что умеют. Но как анекдот, рассказываемый по многу раз, перестает быть смешным, так и политический перформанс, повторяемый из раза в раз, смотрится как-то… странно, что ли.

Было время, когда власть очень нервно реагировала на нацболов. Сажала их в тюрьмы, показывала по телевизору ужастики про них; идеолог движения «Наши» Борис Якеменко даже написал книгу о Лимонове, в которой привел, как ему кажется, много доказательств тому, что Лимонов — настоящий фашист. С нацболами долго боролись, и почему-то не могли побороть.

А все оказалось гораздо проще: не нужно было им мешать. И все. Повторив свой единственный трюк в сотый или какой там точно раз, они сами, без посторонней помощи, продемонстрировали — все, больше ничего нет. Съели сами себя.