В перестройку многим казалось, что военное противостояние с Западом окончено, так как было обусловлено лишь разницей политических систем. Между тем кайзеровская Германия и царская Россия, например, мало отличались друг от друга в плане политического устройства, что не мешало им воевать. Краткий период существования СССР и социалистического блока был скорее исключением с точки зрения публичной мотивации геополитических противостояний. Хоть в официальной риторике коммунисты и отреклись от идеи мировой революции, жители социалистических государств знали, что «наша родина — революция, ей единственной мы верны». Это противостояние было не межгосударственным, а системным и напоминало скорее отношения сторон в гражданской войне. Всю же остальную историю цивилизации государства конкурировали из-за вещей более земных: ресурсов, сфер влияния, жизненных пространств. Присоединившись к «мировому сообществу», Россия вернулась и в традиционную систему геополитической конкуренции, в рамках которой проблемы решаются в том числе и военными методами. Но, видимо, люди у власти либо не сразу осознали это, либо в силу особенностей переходного периода были вынуждены идти на уступки внешнеполитическим партнерам. Теперь же новое российское государство определилось с интересами, оценило риски и буднично занимается укреплением позиций на международной арене. Развитие вооруженных сил и предположительный мораторий на соблюдение договора ДОВСЕ — часть этой работы. Разговоры о «новой холодной войне» в связи с этим неуместны. Такого рода «холодные войны» ведутся постоянно между всеми сколько-нибудь заметными государствами, которые не могут прожить одним только туристическим бизнесом. Вооруженные силы в политике — такой же инструмент, как доллар, цена на энергоносители или кампания в СМИ. Инструмент потенциально более опасный, но его эксплуатация является пока общепринятой практикой.