В романе Нила Геймана «Задверье» есть одна неглупая мысль. Жизнь, которая кажется нам такой прочной, на самом деле всего лишь тоненькая скорлупка. Очень легко провалиться в трещину. Наклонился над лежащим на тротуаре нищим — и вот ты уже другой.

Рядом, в полуметре от наших муравьиных маршрутов (институт, дом, работа, троллейбус, метро, кафе), притаилась другая жизнь. Мало кто из нас смог бы там выжить. И мало кто из них смог бы существовать здесь.

Среди тех, кто оказался на улице, есть не только жертвы драматических обстоятельств. Есть сознательные бродяги. Те, кто сам выбирал жизнь в «трещинах» привычного для нас мира. Зачем, почему?

В биологии существует понятие ценоза — системы, связывающей определенные виды питающих друг друга бактерий, растений, насекомых или животных. Функции каждого вида внутри системы строго расписаны. Скажем, определенный жучок ест только хвою сосны определенного вида, определенный вид птиц питается только этими жучками, а необходимые им всем сосны растут только в определенной почве, удобряемой пометом этих определенных птиц. Такие виды, нуждающиеся в постоянстве окружения, называются «ценофилами».

Человеческое общество — это социальная разновидность ценоза. Люди тоже любят «порядок». Преступник дает работу адвокату, адвокат пользуется кредитом в банке, банкир создает условия социального неравенства и обеспечивает работой преступника.

Однако в природе существуют и «ценофобы» — такие виды, которые могут существовать лишь поодиночке, в зазорах между ценозами. Например, подорожник растет только на опушке леса или на обочине дороги, а в лесной чаще или посреди луга его не встретишь. К ценофобам относятся все растения, которые мы привыкли называть сорняками. Сорняки разрастаются там, где нарушена система ценоза.

Например, перепахан луг.

Или произошла революция.

Шариковы и Швондеры, заполонившие пространство бывшей Российской империи после революции 1917 года, цвели раньше далеко на ее обочинах: в трактирах и еврейских местечках. Но система ценоза была нарушена, и они стали «комиссарами» — проникли в банки и министерства. И постепенно образовали свою систему — новый социальный ценоз.

В живой природе ценофобы играют важную роль — они являются эволюционным фактором. Дело в том, что в системе преобладают механизмы регуляции и ограничения. А вне системы — механизмы приспособления. Приспособление — мотор эволюции.

Именно ценофобами были в свое время млекопитающие, вытеснившие рептилий и тетрапод, а также цветковые растения, пришедшие на смену голосеменным. Эволюция первого возникшего на границе леса и степи человека тоже была историей приспособления ценофоба.

Ценофобы — сорняки и помоечники — иллюстрируют афоризм о том, как «последние станут первыми». Уйти на обочину, провалиться в щель — значит потерять настоящее, но оставить за собой будущее. Все очень просто. Кто пострадает сильнее всех, если вдруг произойдет революция? Банкиры и адвокаты. А кто выиграет?..

А если случится давно уже предрекаемый футурологами «цивилизационный катаклизм» (например, закончится нефть, а вместе с ней электричество), меньше всех от этого пострадают именно бомжи.

Возможно, только они и выживут.