Немецкий нацизм можно и нужно рассматривать не столько и не только в контексте его общественной, политической и государственной составляющих. Нацизм – еще и культурное явление, порожденное модернизмом.

После унизительного разгрома в Первой мировой войне в германском обществе формировалась новая культурная среда, некое подобие русского «серебряного века». Догитлеровская Германия была пронизана экспрессионизмом (который по сути являлся частным случаем модернизма). Отчаянные жесты, крупные планы – только с гораздо более выраженным смыслом и с более определенным ожиданием… Здесь и Хайдеггер с его изысканиями в области лингвистики и философии, и Эдвард Мунк, чьи работы – запечатленный на полотне крик, визуализированная квинтэссенция ожидания.

Ожидание экспрессионистов 20-х – это культ силы. Силы как стихии, чего-то такого, не просчитанного и нерационального. Немцы как нация (да, в общем, и вся культурная Европа) пребывали в поиске героя. Поиске, не проявлявшемся явно и осмысленно вовне, но внутренне очень напряженном.

Приход Гитлера на общественную и политическую арену и его последующий приход к власти явился ответом не только на ожидания простого народа, но и на ожидания рефлексирующей интеллигенции. Хайдеггер занял кресло ректора Мюнхенского университета. Кнут Гамсун назвал Гитлера «современной Жанной д`Арк». Карл Густав Юнг, классик психологии, объявил, что Гитлер есть нация, коллективно-бессознательное…

Как тогда в Германии, сейчас в России некоторая часть людей пребывает в поиске того самого героя, политической фигуры, близкой к идеалу. И сейчас, как и тогда, они могут такого героя создать.